В конце тоннеля всегда есть свет. Хотя бы ... (ctakan_divanych) wrote,
В конце тоннеля всегда есть свет. Хотя бы ...
ctakan_divanych

Categories:

Еще раз о сталинском наркоме финансов А.Г.Звереве

Оригинал взят у anisiya_12 в Еще раз о сталинском наркоме финансов А.Г.Звереве
В связи с тем, что статья о О сталинском наркоме финансов А.Звереве оказалась весьма популярна в ливжурнале и было множество перепостов, то решила вот выложить ссылочку на книжку  Записки министра, А.Г. Зверев, Москва, 1973г.   Скачать можно бесплатно.


Из книжки:

Налоговая политика Советской власти в годы гражданской войны находила выражение во введении чрезвычайных обло­жений. Она была острым орудием экономической и полити­ческой борьбы с буржуазией и способствовала мобилизации материальных ресурсов для нужд «военного коммунизма». Ос­новную роль играли тогда не планомерные денежные налоги, а методы прямой экспроприации. Значение же налогов по­степенно сводилось к минимуму. В 1918 году их удельный вес в государственных доходах составлял 76 процентов, в 1919 году — 18, а в 1920 году — лишь 0,3 процента. Практиче­ски налоги не взимались.

Отказ от политики «военного коммунизма», переход к мирному строительству и введение нэпа потребовали уста­новления иных форм экономических отношений в стране в целом, между городом и деревней в частности. Возрожда­лись товарно-денежные отношения, а вместе с ними возрожда­лись и налоги. XI съезд РКП(б) в резолюции «О финансовой политике» указал: «Налоговая политика должна иметь зада­чей регулирование процессов накопления путем прямого об­ложения имущества, доходов и т. п. В этом отношении нало­говая политика является главным орудием революционной по­литики пролетариата в переходную эпоху» 


Теперь налоги следовало использовать для покрытия бюд­жетного дефицита и оздоровления денежного обращения при сокращении эмиссии бумажных денег. Понадобилось пере­строить всю налоговую систему старой России. Раньше она служила интересам буржуазно-помещичьей верхушки, а те­перь — трудящихся, особенно неимущих. Ограничивая доходы частников, она стимулировала одновременно рост социали­стических отношений в обществе.

К концу 1921 года денежное обращение увеличилось в стране (за счет эмиссии невиданного количества ассигнаций) в 127 раз, а стоимость рубля упала в 5600 раз.

На окраинах Советской России картина была еще более мрачной, ибо там имели принудительное хождение денежные знаки всех тех истинных и мнимых правительств, которые по нескольку раз и в разном обличий сменяли друг друга. Напри­мер, на Дальнем Востоке между 1918 и 1921 годами ходили по рукам не только настоящие, по и самые странные и не­обычные деньги либо заменявшие их «эрзацы»: казначейские обязательства, оккупационные деньги, денежные кооператив­ные билеты, денежные квитанции, разменные марки, кредит­ные земские билеты, разменные банковские билеты, расчет­ные знаки, денежные боны и т. д. Товарищи по работе, находившиеся в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции в Приамурье и Приморье, свидетель­ствовали, что вследствие этой неописуемой чехарды возникла даже особая производственно-ремесленная отрасль по ре­монту денег. В китайских и корейских кварталах дальнево­сточных городов появились лавчонки с надписями: «Руска деньга починяй», «Руски деньги ломайла исправляй», «Деньги починяйла». Хозяева этих лавочек стирали и гладили грязнее дензнаки и «штопали» рваные.

С началом нэпа бюджетная политика резко меняется. В ее основу был положен принцип бездефицитного бюджета. При­няли меры к сокращению государственных расходов и увели­чению доходов. Для этого отменили бесплатность услуг, вос­становили регулярное взимание налогов, усилили борьбу за экономию, сняли предприятия с финансового обеспечения че­рез бюджет и объединили их в тресты — самостоятельные хо­зяйственные единицы. Однако голод 1921 — 1922 годов и об­итая разруха не позволили сразу добиться успеха. Слабо огра­ничиваемая эмиссия бумажных денег продолжалась. С января по сентябрь 1922 года количество денег, находившихся в обра­щении, возросло еще в 50 раз, а цены на товары — в 35 раз. На


денежных знаках, не имевших почти никакой цены, мелькали гигантские цифры: миллион, миллиард. Нормальной едини­цей стал, шутка сказать, миллион рублей, или в просторечии «лимон». Возвращаясь из Смоленска в Клин через Москву, я по дороге в Наркомпрос, о посещении которого рассказывал выше, зашел в столовую у Охотного ряда. За чай с кусочком хлеба и пятью изюминками (вместо сахара) заплатил внуши­тельное число «лимонов», которые и за настоящие деньги-то не считались.

Если в каком-нибудь магазине случайно появлялись уже почти забытые «деликатесы» вроде колбасы и хороших кон­сервов, немедленно начиналось столпотворение. Нэпманы, лихо наживавшиеся на временных трудностях народного хо­зяйства, злорадно потирали рз'ки. Частники ликовали. Обыва­тели напевали куплеты «на злобу дня»:

В магазинах — чудеса,

Появилась колбаса.

Крику — как из сотни граммофонов.

Прибегаю я в буфет

(Ни копейки денег нет):

«Разменяйте 10 миллионов!»

Преодолевая трудности, страна упорно шла к подлинному возрождению экономики. Большую роль сыграл в восстанов­лении денежно-кредитной системы Государственный банк. Как главное кредитное учреждение, он с 1921 года принимал на свой текущий счет кассовую наличность всех учреждений и предприятий, а также средства от населения. Госбанк кре­дитовал затем промышленность, сельское хозяйство и тор­говлю (главные активные операции), производил учет креди­тованных сумм, взимая с них проценты, и выдавал необходи­мое с текущих счетов (главные пассивные операции). Нако­нец, он перераспределял средства, переводя их со счета пред­приятия, где они были временно свободными, на счет другого, где их недоставало. Поскольку нередко сталкивались встреч­ные просьбы, отдел взаимных расчетов использовал метод безденежного обращения и производил обоюдный зачет. В 1921 году восстановили обязательное и добровольное стра­хование, а с 1922 года перевели Госстрах на хозрасчет (само­окупаемость). Стало осуществляться личное страхование. Сначала перешли к страхованию жизни, бытовавшему в Рос­сии с 1835 года, а потом начали применять и страхование от несчастных случаев. 


Одновременно вводился частный кредит. Появились кре­дитные кооперации (число членов товарищества должно было превосходить 49), общества взаимного кредита и частные бан­ки. Из крупнейших банков упомяну Покобанк (потребитель­ской кооперации), Юго-Восточный коммерческий (в Росто­ве-па-Дону), Промышленный и Московский городской (оба — в столице), а также Российский коммерческий. Последний был основан шведским капиталом и являл собой своеобраз­ную форму финансовой концессии, предоставленной ино­странцам Советской властью. РСФСР, а потом СССР твердо рассчитывали справиться с наплывом частников и держать финансовое дело в руках государства. Ведь уже в 1922 году бюджет стал, впервые запять лет, ориентировочным финансо­вым планом и начал исчисляться в золотых рублях. Выраже­ние «государственные доходы» обрело реальный смысл. Они составлялись теперь из налогов прямых и косвенных, пошлин, платежей за использование транспорта, средств связи и обще­ственного имущества, за продукты и другие товары. Еще одну часть доходов приносили возмещение государственных фон­дов, национализация частной промышленности, реализация материальных ресурсов и кредитные операции.

Из госбюджета начали выделять бюджеты местные. Их следовало хорошо знать, равно как и все виды налогов. Нало­говый инспектор, вроде меня, обязан был свободно разбирать­ся в порядке взимания и поступления 25 прямых и косвенных государственных налогов. Промысловый налог представлял собой патентный сбор в зависимости от разряда предприятия и уравнительный сбор в зависимости от величины оборота (3 процента оборота), а местные Советы могли делать к нему надбавку. Общегражданским налогом облагалось все трудо­вое население: мужчины — в возрасте от 17 до 60 лет, жен­щины — от 17 до 55; исключались из обложения красноар­мейцы, учащиеся, домашние хозяйки в больших семьях, соци­ально обеспечиваемые лица и матери с детьми до 14 лет. В 1923 году ввели прогрессивный подоходно-поимуществен­ный налог, а для земледельцев — денежный подворный налог.

Особое место занимали пошлины: гербовый сбор при де­ловых соглашениях, сбор с заграничных паспортов, пробир­ная пошлина, сборы за проверку мер и весов, ирригацион­ный, канцелярский и портовый. Сначала роль денежных налогов была незначительной. Еще в 1922 год}' реальный до­ход от единого натурального и труд-гужевого налогов в 12 раз превышал доход от всех денежных налогов. Однако уже в 1923 году труд-гужевой налог заменили денежным. Появились таможенные сборы, а также косвенные налоги в виде акцизов на спирт, прессованные дрожжи, водку, коньяк, вино, пиво, квас, фруктовые напитки, минеральные воды, табак, папирос­ные гильзы, спички, соль, нефтепродукты, сахар, сахарин, чай, кофе, цикорий и свечи. Внесли свою лепту и местные налоги: помимо уже упомянутого денежно-подворного — со строений в городах и изолированных помещений городского типа, квар­тирный, с садов и огородов, с публичных зрелищ. 90 процен­тов всех местных налогов СССР давали города.

Параллельно осуществляли ряд других важных мероприя­тий. Первым шагом при восстановлении государственного кредита явился выпуск хлебного займа с оплатой облигаций зерном и приемом этих облигаций вместо продовольствен­ного налога. Затем выпустили Государственный 6-процспт-пый выигрышный заем. Переход на золотое обращение сде­лал рубль образца 1923 года равным 100 рублям образца 1922 года и 1 миллион}' советских рублей любых прежних выпусков. В октябре 1922 года специальным постановлением объявили утратившими силу все деньги царские, Временного правительства и местные сз'ррогаты денежных знаков. Новая денежная единица — червонец равнялась 10 бывшим золотым рублям, то есть 1 золотнику и 78,24 доли чистого золота. Каз­начейские и банковские билеты достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 25 и 50 червонцев обеспечивались на '/•) драгоценными метал­лами и устойчивой иностранной валютой, а на 3Д — товарами, векселями и обязательствами. При чеканке червонцев в них вливали 9 частей чистого золота на 1 часть примеси. Эконом­кой и умелой политикой Советское правительство смогло на­копить достаточно золота, чтобы обеспечить драгоценным металлом проведение реформы. Свою роль сыграли здесь на­ряду с другими и знаменитые Ленские золотые прииски. Когда-то обогащавшие царскую казну и английскую компа­нию «Лена-Голдфилдс», они пополняли теперь ресурсы моло­дой советской державы. Караваны лошадей и верблюдов регу­лярно доставляли с Лены и Алдана мешочки с самородками и золотым песком.

Предстояло ликвидировать наличие в обращении двух ва­лют: червонцев, которых выпускали вес больше и больше, и «советских денежных знаков», которых становилось все мень­ше. Денежная реформа завершилась в 1924 году. Изданный в феврале 1924 года декрет ввел эмиссию казначейских билетов в размере 50 процентов наличных червонцев достоинством 


в 1, 3 и 5 рублей, а потом в обращение пустили разменную серебряную и медную монету. «Совзнаки» изъяли и выку­пили. СССР перешел к твердой валюте. Особый интерес вы­зывали платиновые и серебряные полтинники и рубли. На полтиннике с аверса (лицевая сторона) виднелся государст­венный герб и лозунг «Пролетарии всех стран, соединяй­тесь!», а па реверсе (обратная сторона) был изображен мо­лотобоец. Более крупный размером рубль имел сходны.: аверс, а на его реверсе были изображены рабочий и крестья­нин. По ободку монет шла надпись о количестве содержаще­гося в них чистого серебра.

Вероятно, я не преувеличу, если скажу, что денежная ре­форма стала одним из памятных событий в тогдашней жизни советских граждан. Не могу не удержаться, чтобы не приве­сти здесь несколько фраз из написанного в 1924 году фельето­на Михаила Кольцова «145 строк лирики», очень хорошо пе­редавшего атмосферу, связанную с денежной реформой:

«Сгоните с лиц улыбки, я пришел с некрологом. Мрачные совработники, хмурые хозяйственники с беременными порт­фелями, веселые пролетарии и удрученные буржуи, коммуни­сты, беспартийные, честные и нечестные деревенские шкра-бы, спекулянты, рвачи, пенкосниматели, все добродетельные и злодейские персонажи великого российского детства, встань­те! Преклоните головы. Почтите память усопших. Совзнат; скончался... Червонец, сытое дитя новой эпохи, нового поко­ления, сразил тебя, истощенного холодом, голодом и блока­дой... Гривенник — серьезная вещь. Он твердит всем своим законченным, кругленьким, самоуверенным ликом о том, что творимое в наши годы и дни затеяно всерьез и надолго... Дажг «бессознательный» рабочий, приняв его в счет субботней по­лучки и разобрав выбитый на серебре лозунг, лукаво ух­мыльнется: «Ишь, леший! Заполучили мы и тебя в большеви­ки!» А сознательный буржуй, застегивая портмоне, прикусит губу. Белая монета, клейменная страшными словами и знака­ми, говорит ему не только о сегодняшнем богатстве, но и о завтрашнем конце».


ЭТО ТОЖЕ КЛАССОВАЯ БОРЬБА

Куда идут деньги? - Местные про­блемы.— Приспособленцы.— Смотри в оба! — Математика и политика.

Мы, финансисты, особенно быстро подмечали отрадные явления роста нашей экономи­ки. В 1924 году столичный бюджет стал бездефицитным. Этого удалось добиться впервые за годы Советской власти. По столице собрали налогов почти 112 миллионов рублей: это составило 38 процентов налоговых поступлений с РСФСР, или 26 процентов со всего СССР. Столица, как город, в ос­новном расходовала именно то, что поступало по налогам, ибо ее бюджет составлял лишь 117,6 миллиона рублей. На 7з сумма слагалась из сборов и налогов как таковых, а на 2/з — из доходов от предприятий Москоммунхоза и доходов с недвижимого имущества Московского управления недвижи­мым имуществом.

Куда же шли эти средства? 43 процента возвращалось в коммунальное хозяйство, 20 — отдавали на народное образо­вание и 15 процентов — на здравоохранение. Весьма показа­тельны две последние цифры. Страна находилась все еще в сложном положении. Тем не менее просвещение и здоровье народных масс Советская власть считала тем, на что следует обратить первоочередное внимание.

Изучая систему районного налогообложения, я очень бы­стро столкнулся с попытками многих частников утаить под­линные размеры своих доходов и обмануть государственные органы. Прежде всего это касалось перекупщиков, спекулян­тов, маклеров и иных «посредников» торгового мира. В райо­не имелись рынки Рогожский, Конный, Коровий, Таганские стоянки. Там оку фининспектора тоже не следовало дремать. И все же уследить за оборотистыми и пронырливыми нэпма­нами было трудно. Их изворотливость просто изумляла. Не­которые, чтобы легализовать свою деятельность, приходили в райфинотдел (он помещался на Коммунистической улице, в доме 29), где я принимал население с 10 до 14 часов, и пыта­лись запастись какими-нибудь справками.

Помню случай почти анекдотический. Секретарь РК РКП(б) В. И. Полонский рассказывал нам, членам бюро рай­кома, как к нему пришел один крупный частник, владелец промышленного предприятия, и сообщил, что он хочет быть среди своих рабочих полномочным представителем Совет­ской власти и большевистской партии и строить работу в со­ответствии с государственно-партийными решениями.

—  Что же вам угодно? — спрашивает секретарь.

—  У меня на предприятии скоро будут перевыборы в парт­ячейке. Дайте мне указания, кто должен войти в новый состав фабричного бюро и кого из беспартийных следует принять в ряды большевиков. Я обеспечу все на должном уровне и га­рантирую вам полный успех. Можете быть уверены, что у меня, отца моих рабочих, получится лучше, чем у активистов. Вы убедитесь, насколько я предан Советской власти и как мо­гу быть ей полезен.

Конечно, проныре дали от ворот поворот. Но это не осту­дило нахальства прочих дельцов, занимавшихся различными махинациями и почти официально, и на «черном рынке». Не­которые из них плакались нам в жилетку, жалуясь на обиды и пытаясь руками советских органов расправиться со своими конкурентами. Обычно мы им отвечали словами из известной пьесы А. Н. Островского: «Кто вас, Кит Китыч, обидит? Вы сами всякого обидите!» С подобной публикой приходилось держать ухо востро, а не то запросто обведут вокруг пальца. Зайдешь в торговую точку Солесиндиката, берешь документа­цию и видишь, что государство получает при продаже соли 2 копейки прибыли на пуд. А добьешься истинных сведений, до­пустим, в частном магазине Масленникова, и ахаешь. Этот ловкач получает с пуда соли 18 копеек. Вот когда не раз при­ходилось вспоминать известный призыв В. И. Ленина к ра­ботникам советских хозяйственных органов: «Учитесь тор­говать!»

Ради истины надо признать, что не все следовали этому мудрому указанию. Некоторые, вместо того чтобы как следу­ет организовывать заготовку сырья для социалистических предприятий, ориентировались на рыночную стихию.

Политический подход требовался особенно остро, когда приходилось ревизовать работу учреждений культпросвета. Например, в районных кинотеатрах «Таганский» и имени Са­фонова цены на билеты иногда устанавливались такие, что посещавшие утренние киносеансы, главным образом дети ра­бочих, должны были платить почти столько же, сколько стоил билет на вечерний сеанс. Еще хуже получалось, если учреж­дение, ведшее агитационно-пропагандистскую либо просвети­тельную работу, ценами на входные билеты отпугивало как раз тех, ради кого оно функционировало. О всех сходных случаях я немедленно сообщал в финансово-налоговую сек­цию райсовета и в Мосфинотдел. В свою очередь не раз полу­чал от них поручения, не связанные прямо с моими должно­стными обязанностями, например обследование материально­го положения лиц наемного труда.

Такое обследование имело тогда очень важное значен'.:.'. Советское государство стремилось регулировать и контроли­ровать деятельность частного капитала. Нэпманы же всеми средствами уклонялись от регламентации и со своей стороны тоже пытались оказывать воздействие на горожан и крестьян. Часть пролетариата, трудясь на мелкособственнических пред­приятиях, не только подвергалась эксплуатации, но порою подпадала под влияние остатков буржуазии. Коммунистиче­ская партия старалась вырвать их из пут чужих, вредных идей, чтобы повысить авангардную роль рабочего класса к стране. Кроме того, РКП (б) поставила задачей так организо­вать этих рабочих, чтобы они помогали Советской власти проводить на частных предприятиях ее политику. Партийные И комсомольские ячейки, профсоюзные и женские организа­ции активно защищали от хищников-нэпманов материальные интересы трудящихся.

Одна из сложностей заключалась в том, что частники вла­дели в основном мелкими кустарными или полукустарными за­ведениями. Механических приспособлений, не говоря уже о настоящих машинах, там почти не имелось. Правда, госкапи-талистические предприятия были не только среднего размера, но иногда и довольно крупными. Новая буржуазия, порож­денная нэпом, всячески приспосабливалась к налоговому и трудовому законодательству, прячась от советского контроля. Большинство частников вовсе не стремилось к созданию крупных, хорошо оборудованных предприятий. Очень широ­ко практиковалось ими «квартирничество» (использование надомников). Организовывались фиктивные товарищества, мнимые кооперативы и псевдоартели. А ведь советское зако­нодательство защищало кооперацию. И нэпман, хитря и из­ворачиваясь, искал лазейку, чтобы, не меняя своей сущности, залезть под государственное крыло.

Мы называли это «экономической контрреволюцией». Особенно злостным явлением были хищения государствен­ного имущества в скрытой форме. Так, близорукие ротозеи или чуждые элементы, попавшие в госаппарат, нередко продавали частникам неликвидные фонды предприятий по явно убыточным цепам. В других случаях аренда оформлялась па невыгодных казне условиях. Рабочие, трудившиеся на нэпма­нов, должны были помогать советским контрольным и финан­совым органам разоблачать хозяев. Однако дело осложнялось тем, что на мелких предприятиях порой совсем не было ком­мунистов. К тому же частники всеми мерами старались уво­лить или как-нибудь выжить рабочих-активистов. XII Мо­сковская губернская партконференция специально рассмат­ривала этот вопрос. Еще в 1922 году был опубликован цирку­ляр ЦК РКП (б) «О партийной работе на частных предприя­тиях» '. При райкомах партии выделили специальных инст­рукторов для руководства работой партячеек на госкапитгли-стических и частновладельческих заводах, фабриках и ма­стерских, а также в магазинах и тому подобных заведениях. В организационном отделе нашего райкома РКП (б) была образована постоянная комиссия, ведавшая парторганизато­рами таких ячеек. Она-то меня и наставляла, давая поручения.

Полезную практику приобрел я также, изучая статьи рас­ходов. Лимит зарплаты служащего не должен был превышать 15 рублей. Однако кое-где наблюдался сз'щественный пере­расход. В трестах за ушедшими с работы людьми числилась авансовая задолженность. Пахло тысячными суммами, выбро­шенными на ветер. Порой встречались грубые растраты. А с другой стороны, не всегда хватало средств на неотложные нужды, например на расширение жилищного фонда. Многие рабочие жили еще в подвальных помещениях. На одну жилую комнату приходилось по району в среднем 4,2 человека.

Самой сложной проблемой оставалась безработица. К на­чалу 1925 года около 10 тысяч трудоспособных рогоже-симс-повцев с постоянной пропиской не имели работы. Молодые ребята, слонявшиеся по улицам, пополняли ряды хулиганов, а некоторые — и уголовников. Часть районных средств мы и на­правили на расширение набора молодых рабочих и работниц на такие предприятия, как «Искромет» и «Юная коммунг». Пришлось также разрешить временно частным кустарям брать себе учеников на основе особых трудовых соглашений. Дальнейшие мероприятия упирались в отсутствие необходи­мых денежных сумм. Следовало драться за каждую лишнюю государственную копейк}', сурово пресекая «художества» на­рушителей финансовой дисциплины.


Subscribe

promo ctakan_divanych august 28, 2016 00:24 68
Buy for 100 tokens
Эта запись три раза подвергалась "заморозке". Не ищите злой руки СБУ или Госдепа там где её нет. Всё намного проще. Получив материал, я не обратил внимания на имеющиеся в нём адреса электронной почты участников переписки... Выяснив всё у конфликтной комиссии, я удалил адреса электронной почты и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments